|
|
|
| Главная |
|
|
|
|
|
|
Говор собравшейся толпы мог бы польстить ему, но для него он значил не больше дальнего шума волн.
Он был для нас недосягаем.
Нас ничего не связывало друг с другом.
И если кто-то в толпе громко жалел его, взгляд прокаженного туманился презрением... Изгой.
Его воротило от игры, где все понарошку.
Что за жалость, если не берут на руки и не баюкают? Ведь для нас как настоящий он не существовал.
И когда вдруг в нем просыпалось что-то древнее, инстинктивное, когда он вдруг загорался яростью, не желая больше служить ярмарочной забавой, -- яростью, по существу поверхностной, ибо мы не были частью его жизни, а чем-то вроде детей у пруда, где едва шевелится одинокий карп, -- ярость его не задевала нас.
Ярость, не способная нанести удар, швыряющая на ветер пустоту слов.
Мне показалось: взяв на себя его пропитание, мы ограбили его.
|
